Письма из бутылки

От Оттепели к Оттепели, от заморозки к заморозке (фрагмент)   В диссидентском историявидении первая Оттепель считается половинчатой. А это совсем не так. На самом деле, она, пожалуй, было самая сильная Оттепель, демонтировавшая колоссальный ГУЛАГ и вернувшая в социальную жизнь сотни тысяч обреченных, открывшая первую дверь на Запад. Нет, мы не стали туда ездить, но Запад перестал считаться экзистенциальным противником. После Всемирного фестиваля молодёжи и студентов 1957 года в стране родилось множество черных и желтых детей, которых все-таки было трудно воспринять как стопроцентно советских строителей коммунизма, и многие, кстати, потом, когда подросли, уехали в мир Желтого Дьявола, где, согласно канонической версии, притесняли их предков. Причем, эффект первой Оттепели лонгировался на следующие десятилетия. О «половинчатости» же заставляло говорить так называемое возвращение к "ленинским нормам". Получалось смешно: от норм одного мирового злодея к нормам другого мирового ма...

  Интервью с самим собой, часть 3. Внутри катастрофы -Вторую часть интервью мы закончили в разгар войны с Украиной, которую ты идентифицировал как катастрофу России. Сегодня мы говорим в 2024 году (два года войны, её еще стыдливо называют СВО) – что происходит? -Происходит то, что мы внутри катастрофы без каких-то краев. Это напоминает мне финальные кадры фильма «Идеальный шторм», когда в какой-то момент просвета капитан смотрит на горизонт, но видит там только хаос. Можно выбросить улов и попытаться выскочить вбок, но капитан принимает решение рискнуть и двигаться напрямую, и корабль с командой тонет. Мы видим, что ничего не работает, а нас заблокировали в нашей локации. Россия выпала из цивилизованного сообщества и единого информационного пространства. Но власть России упорно лезет в эпицентр шторма.  Тем не менее, я почему-то испытываю определенный оптимизм.  Он появился вчера, когда арестовали замминистра обороны Иванова, и основывается на том, что российская бю...

  Часть IV . Революция     Перестройка В 87-ом мы вышли на поверхность. Это было странное время. Мы, - диссиденты, агенты и шизофреники, - начали собираться на узких, легко просвечиваемых площадках академических институтов, и, как писал Достоевский в «Бесах», непонятно было, кто у кого тут находился в руках.   Я сильно подозревал тогда, что все мы были в руках у шизофреников. Поначалу «да» и «нет» не говорите, «черное» и "белое" не называйте, но уже прошла первомайская колонна с потрясающим транспарантом «Да здравствуют общечеловеческие ценности!»   Можно предположить следующим и такой лозунг: «Слава Богу!» Первое время начитанность подпольной литературой очень помогала. Мы стали казаться себе жрецами секретных знаний, готовыми двумя страшными сезамами – «рынок» и «многопартийность» - сокрушить коммунистическую империю.   Но на самом деле, для меня загадка, как все это началось   ...